Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Встреча



Эти стихи – не о евангельском событии как таковом. Они – отклик на картину Тинторетто, много лет захватывающую меня своей фантастической композицией и цветом. Ради почти одной ее я мог ходить в Болонскую пинакотеку день за днем. Да еще ради удивительных образов Лоренцо Косты, с которыми меня познакомил мой поэт – Дино Кампана.
_________

ВСТРЕЧА

(Tintoretto. Visitazione della Vergine. 1550 circa. Pinacoteca Nazionale di Bologna)

Их руки, сплетаясь в воздушный орнамент,
невидимо ткань светоносную ткут:
так солнце, всходя высоко над волнами,
сливается с ними сквозь воздух. Текут
вдали облаков позлащенные косы;
багрец и индигово-темная глубь
теплы, словно в детстве – июльские росы,
сияющие на приокском лугу.
Вот, розою шелковой благоухая,
блистает, легко становясь на уступ,
колено, – и ткань облаков золотая,
и зов от вишнёвых юнеющих губ
в другом откликаются теле. Играет
в нем гулкой волною другое дитя.
И старость ладони свои простирает
к ликующей младости, и, обретя
пророческий голос, зовет: «О, блаженна
предвечного Солнца зарница и Мать!
Привет твой услышав, мой сын вдохновенно,
как море, играет в стремленье сказать,
что сбудется всё, возвещённое Богом…»
Взгляд старцев. Искрящийся мраморный скол.
Затоплены солнцем и склон, и дорога,
и рощей олив серебрящийся дол,
и бедра той юной, и груди, и щеки,
и старицы еле скругленный живот…
Всё ширится синева на востоке
и древо в высокое небо растет, – 
пока вызревают надмирные сроки
и вечность за облаками цветет.

На опушке



НА ОПУШКЕ

Вечер раскачивал маятник клена,
ткани берез на ветру полоскал.
В кольцах заокского окоема,
как треугольный синея кристалл,

нежно парил дельтаплан. И парила
в долгом грозы ожидании даль.
Солнышко в небе нетрудную дань
долями малыми лету платило

меж облаков. А кругом, меж стволов,
игры детей, гомон, крики, и трели
слышались мне будто шелест листов
в книге небесной, в лесной колыбели.

29 июля 2019



________________________________

Виктор Попков. Старые березы (Руза). 1974

Ксения Некрасова

UH_MZn6o

КСЕНИЯ НЕКРАСОВА (18 января 1912 – 17 февраля 1958)

_____________


УТРЕННИЙ ЭТЮД



Каждое утро
             к земле приближается солнце
и, привстав на цыпочки,
           кладет лобастую обветренную
                                          голову на горизонт
и смотрит на нас –
           или печально,
                или восхищенно,
                    или торжественно.
И от его близости земля обретает слово.
И всякая тварь начинает слагать в звуки
                              восхищение души своей.
А неумеющие звучать
дымятся синими туманами.
А солнечные лучи
                            начинаются с солнца
и на лугах оканчиваются травой.
Но счастливейшие из лучей,
                                           коснувшись озер,
принимают образ болотных лягушек,
животных нежных и хрупких
и до того безобразных видом своим,
что вызывают в мыслях живущих
ломкое благоговение.
А лягушки и не догадываются,
что они родня солнцу,
и только глубоко веруют зорям,
зорям утренним и вечерним.
А еще бродят между трав, и осок,
            и болотных лягушек
человеческие мальчишки.
И, как всякая поросль людская,
отличны они от зверей и птиц
воображением сердца.
И оттого-то и возникает в пространстве
между живущим и говорящим
и безначальная боль,
и бесконечное восхищение жизнью.



_____________________


* * *




Из года в год
     хожу я по земле.
И за зимой зима
    проходит под ногами.
И день за днем гляжу на снег
и наглядеться не могу снегами...
     Вот и сейчас
на черностволье лиц
снег синий молнией возник.
О, сердце у людей, живущих здесь,
должно оно любезным быть
     от этих зим.
Прозрачным быть оно должно
и совесть белую, как снег,
нести в себе.
Шел белый снег
на белые поляны.
И молнии мерцали на ветвях…




____________________________________________



ДЕНЬ


С утра я целый день стирала,
а в полдень вышла за порог
к колодцу за водой.
От долгого стояния в наклон
чуть-чуть покалывало поясницу
и руки от движенья вдоль
ломило от ладоней до плеча.
А в улице лежала тишина,
такая тишина,
что звук слетающих снежинок
был слышен гаммой,
как будто неумелою рукою
проигрывает малое дитя:
слетают до и ля
и звездочками покрывают землю.
Напротив домики
в снегурочных снегах стояли,
и опадающие листья
казалися
как полушубки в заячьих мехах.
И ягоды краснеющей рябины
одел в чепцы холстиновые
                                            иней.
В середине улицы
косматая собака
валялась на снегу
уставив в небо нос.
Я цепь к ведру веревкой привязала
и стала медленно
спускать валек.
И надо всем стояла тишина. 


_____________________




* * *

Да присохнет язык к гортани
у отрицающих восточное
                                            гостеприимство!
И жило много нас
в тылу,
в огромной Азии,
в горах.
Как и все,
мы пошли в кишлак –
обменять остатки вещей
на пищу.
И лежала пыль
на одеждах наших...
Но ничего не сумели сменять мы.
Хозяин-старик пригласил нас
пройти и сесть.
Мы пыль отряхнули
и вымыли руки –
и сели за яства.
И глыбой мрамора лежало
в пиале солнечной
овечье молоко,
урюк и яблоки дышали,
орехи грецкие трещали
лепешки пресные
разламывал хозяин в угощение,
и пряно пахло
фруктами из сада
и медной утварью
осыпанной листвы.
Да присохнет язык к гортани
у отрицающих восточное гостеприимство!



_________________



* * *


Лежат намятыми плодами
снега февральские у ног.
Колоть дрова
привыкла я:
топор блестящий занесешь
над гулким белым чурбаком,
На пень поставленным ребром.
Удар! –
И звук как от струны.
Звенит топор о чурбаки,
и, как литые чугуны,
звенят поленья, и мороз,
и мой топор,
и взмах,
и вздох.

Лежат намятыми плодами
снега февральские у ног,
и утро с синими следами
по небу облаком плывет.


_________________




СИРЕНЬ

Встретила я
куст сирени в саду.
Он упруго
и густо
рос из земли,
и, как голых детей,
поднимал он цветы
в честь здоровья людей,
в честь дождей
                         и любви.


___________________



АРХЕОЛОГ

Подошвы гор погружены 
втенисто-пышные сады. 
В спотивной клетчатой рубахе 
на камне юноша сидит. 
Лежат лопаты перед ним 
и черепки 
от выветренных царств. 
А он на камне все сидит 
и все забытые стихи 
на древнеалом языке 
задумчиво поет. 


________________


РУБЛЕВ. XV ВЕК

Поэт ходил ногами по земле,
а головою прикасался к небу.
Была душа поэта словно полдень,
и все лицо заполнили глаза.


UT69

Андреа Джампьетро. Anno MMXVI

Неаполь Пасха 009

Андреа Джампьетро

ANNO MMXVI

                          Анне Ахматовой

Мы разбрелись, нам не осталось веку,
мы не увидим, как взрослеют наши дети.
в год Господа две тысячи шестнадцатый
мне, как с высокой башни, видно всё.

Я вижу трещины в разрушенных стенах,
церквей красу поверженную в прах
и алтарей разграбленных бесчестье.
Ручей кровавый вижу,
от святого тела
стекающий в клоаку,
где сбраживает новое смешенье.
Изгнанья час настал, предвиденный во сне,
и мне уже не рассовать
по сверткам, перевязанным бечевкой,
былого радости,
меж книг моих отложенные впрок.

Но если, как заката утешенье,
ты белый траур вишенья нальешь
в ту чашу, что устам уж не согреть, –
пей ныне за бессрочный приговор,
чтоб короток был твой предсмертный бред.

И родина оплачет нас тогда,
та, что сегодня чад своих снедает,
что сыплет соль над нашими следами,
чтобы забыть, – а чья была она.

7 января 2016 (Русское Рождество)



__________________________


ANNO MMXVI

(Ad Anna Achmatova)

Siamo sfollati, e non c'è più tempo,
i nostri figli non vedremo crescere,
nell’anno domini duemilasedici
come da un’alta torre io vedo tutto.
Vedo le fenditure di rovine
inflitte a quelli che furono templi,
vedo le are a sfregio saccheggiate
e un rivolo di sangue
dal corpo consacrato
che sgorga alla cloaca
dove ristagna nuova confusione.
E' giunta l'ora del sognato esilio
e non c’è modo per impacchettare
in fagotti allacciati dallo spago
le gioie del passato
riposte tra i miei libri.
E se come conforto dal tramonto
il bianco lutto dei ciliegi versi
nel calice che labbra più non scaldano,
brinda per la condanna senza fine
e per l’auspicio d’un breve delirio.
La nostra terra ci rimpiangerà
ciò nonostante mangia la sua prole
e sparge sale sopra i nostri passi
perché non si ricordi di chi fu.

Петрарка, Канцоньере, 52

Гверчино Диана фрагмент

Гверчино (1591 – 1666). Диана-охотница. Фрагмент. 1658. Рим, Фонд Сордженте

_____________________________


LII

Не больше был Дианой изумлен,
когда, чудесным случаем, нагою
средь льдяных вод ее увидел Актеон,

чем я пастушкой дикою лесною,
полощущей свой легкий плат, что косы
от ветерка воздушно-белые укроет:

весь чую, как зажженный ими воздух
трясется от любовного мороза.

_______________________

Non al suo amante piú Dïana piacque,
quando per tal ventura tutta ignuda
la vide in mezzo de le gelide acque,

ch’a me la pastorella alpestra et cruda
posta a bagnar un leggiadretto velo,
ch’a l’aura il vago et biondo capel chiuda,

tal che mi fece, or quand’egli arde ’l cielo,
tutto tremar d’un amoroso gielo.

 

Петрарка, Канцоньере, сонет 115

доменико гирландайо портрет мол женщины

Доменико Гирландайо. Портрет молодой женщины. Фрагмент. 1490

______________


CXV


Меж двух влюбленных я честнейшую узнал
ту женщину: по сторону от ней,
владыка всех богов и всех людей,
стояло Солнце, по другую – я стоял.

Дивясь, как ореолом блеска и тепла
из нас светлейший всю ее одел,
довольная, взглянула на меня: и я хотел
чтоб никогда она суровей не была!

И на веселье ревность пременилась,
та, что сперва в душе моей зажглась
к высокому собрату моему.

А Солнце малым облачком закрылось,
стирая слезы с огорченных глаз:
так скорбно было поражение ему!

___________________________


In mezzo di duo amanti honesta altera
vidi una donna, et quel signor co lei
che fra gli uomini regna et fra li dei;
et da l'un lato il Sole, io da l'altro era.

Poi che s'accorse chiusa da la spera
de l'amico più bello, agli occhi miei
tutta lieta si volse, et ben vorrei
che mai non fosse inver' di me più fera.


Subito in alleggrezza si converse
la gelosia che 'n su la prima vista
per sì alto adversario al cor mi nacque.



A lui la faccia lagrimosa et trista
un nuviletto intorno ricoverse:
cotanto l'esser vinto li dispiacque.

 

Петрарка, Канцоньере, 121

Пизанелло Портрет принцессы

Пизанелло. Портрет принцессы. 1435 – 1440.
__________


CXXI

Не видишь ли, Амор, как эта молодая,
презревши боль мою, с твоей державой споря,
меж двух врагов живет, не зная горя!
Стоишь с оружьем ты, – она ж сидит, босая,
в косичках, в юбке, средь цветов с душистой муравой,
мучительница мне, гордячка пред тобой.
В плену я: коль твой милостивый лук готов на бой,
а в колчане стрела хотя б одна,
мой вождь, – ей за себя и за меня воздай сполна!

_________________

Or vedi, Amor, che giovenetta donna
tuo regno sprezza, et del mio mal non cura,
et tra duo ta' nemici à sí secura.
Tu se' armato, et ella in treccie e 'n gonna
si siede, et scalza, in mezzo i fiori et l'erba,
ver' me spietata, e 'n contra te superba.
I' son pregion; ma se pietà anchor serba
l'arco tuo saldo, et qualchuna saetta,
fa di te et di me, signor, vendetta.

Петрарка, Канцоньере, сонет 151

Себастьяно дель Пьомбо Доротея ок 1512

Себастьяно дель Пьомбо (1485 – 1547). Доротея. Ок. 1512

___________________________________

CLI

Не так от бурею кипящих вод
стремится в гавань кормчий изнуренный,
как я от мысли мрачной и смущенной –
куда заветное желание влечет.

Ни свет божественный не поражал так смертный взор,
как глаз моих – тот луч величественно-нежный
из черного зрачка на белоснежном,
где стрелы золотит свои Амор.

А он не слеп, – он бдит, вооружен;
он наг, – лишь малое стыдливостью покрыв;
крылат – не на картине – наяву.

Как главы в книге, открывает он
мне в тех очах, чтó прочим не открыл:
всё, что пишу о нем, всё, чем живу.


________________________

Non d'atra et tempestosa onda marina
fuggìo in porto già mai stanco nocchiero,
com'io dal fosco et torbido pensero
fuggo ove 'l gran desio mi sprona e 'nchina.



Né mortal vista mai luce divina
vinse, come la mia quel raggio altero
del bel dolce soave bianco et nero,
in che i suoi strali Amor dora et affina.



Cieco non già, ma pharetrato il veggo;
nudo, se non quanto vergogna il vela;
garzon con ali: non pinto, ma vivo.



Indi mi mostra quel ch'a molti cela,
ch'a parte a parte entro a' begli occhi leggo
quant'io parlo d'Amore, et quant'io scrivo.

Петрарка, Канцоньере, сонет 146

claude_lorrain_008-sheba

Клод Лоррен. Отплытие царицы Савской. 1648. Лондон, Национальная Галерея
____________________________________________________________________


CXLVI

О, добродетели украшена лучами,
душа, в честь коей столько исписал листов; 
о незапятнанной, всецелой чести кров,
о башня, в небо вознесенная хвалами!

О пламя! В тонких кружевах сияют лепестки:
розы в снегу, в чей блеск гляжусь и трогаю руками;
о сладость – к милому лицу взмахнуть крылами,
светлейшему из всех под солнцем лиц людских.

Я б вашим именем, всю толщу тесных строк
раздвинув вдаль, наполнил Бактр и Тил,
Дон с Нилом, и Атлас, Олимп и Кальп!

Не разнесу его вслед четырех ветров:
да слышит его славный край вдоль Аппенин,
в кругу меж волн морских и снежных Альп.

__________________________

Бактр – Балхаб, приток Аму-Дарьи.
Тил (Tyle) – комментаторы Петрарки с давних пор считают, что он имел в виду Туле (Thule), легендарный остров в Атлантическом океане; но так звучит и тюркское название р. Кама.
Атлас – горная система на северо-западе Африки.
Кальп – приморская местность на юго-востоке Испании.  


__________________________


O d'ardente vertute ornata et calda
alma gentil chui tante carte vergo;
o sol già d'onestate intero albergo,
torre in alto valor fondata et salda;


o fiamma, o rose sparse in dolce falda
di viva neve, in ch'io mi specchio e tergo;
o piacer onde l'ali al bel viso ergo,
che luce sovra quanti il sol ne scalda:


del vostro nome, se mie rime intese
fossin si lunge, avrei pien Tyle et Battro,
la Tana e 'l Nilo, Athlante, Olimpo et Calpe.


Poi che portar nol posso in tutte et quattro
parti del mondo, udrallo il bel paese
ch'Appennin parte, e 'l mar circonda et l'Alpe.