Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Май, после дождя




МАЙ, ПОСЛЕ ДОЖДЯ

Ане


Вкус неба необычайный.
Блеск солнца под каждым листом.
На поле крикливые чайки
за трактором, белым гуртом.

Ока разомлела на солнце,
как сонный младенец, прикрыв
глаза цвета неба и солнца
листвою и шелестом ив.

И весь их покой и движенье,
и твой, вновь округлый, живот
да славит древесное пенье
и губ моих шелест – в круженье
боязней, надежд и забот.


_____________________________


Пауль Клее. Цветочный миф. 1918; Замок с заходящим солнцем. Мюнхен. 1918

Каплей застывшею - торжество






КАПЛЕЙ ЗАСТЫВШЕЮ – ТОРЖЕСТВО

Каплей застывшею – торжество
купола ввечеру.

Дятел, порхнув со ствола на ствол,
в черную впился кору.

Как я томился вчера по тебе,
песельник-соловей,

этих щелчков говорливой гульбе,
снизке жемчужной твоей!

Крепки вы, песенные замки
в ивовых закромах…

Тонет в узорах родимой Оки
ласточкин острый взмах.

________________


В ОСОКАХ ТОНУТ ОСТРОВА

В осоках тонут острова.
Как плосок всплеск леща!
Мгновений стянута канва:
стуча, журча, плеща,
строча – и горлышком своим
метая круглый щелк,
шьют в крупный жемчуг соловьи
Оки лиловый шелк.


__________________


Василий Кандинский. Голубой сегмент, 1921; Фиолетовый клин, 1919; Белый центр, 1921; Кометы, 1927; Композиция Х, 1939





Жизнь растений






ЖИЗНЬ РАСТЕНИЙ

Ане

Жизнь растений
как жанр исторической прозы.
Быль сезонов,
сказания солнечных лет.

Между косо спадающих теней 
на коже кудрявой березы
ослепительный свет.

Наших хроник воздушные перья
пишут в лиственном шорохе
на стволах неведомые имена.

Мы с тобой – лишь деревья,
что сеют по осени
листьев желтые ворохи
и летучие семена.

В этих блестках весенних
и стоя у зимнего края,
мы все так же не знаем,
не знаем, не знаем – к чему

так упорно растем в небеса
и скрипя, шелестя, облетая,
в земляную спускаемся тьму.



__________________________

Василий Кандинский. Работы 1901 – 1906 гг.









* * *



* * *


Как блестящая сетка рассветной реки,
у малиновки в трелях блестят узелки
размеряющих воздух границ.
                         
Как на синем блистательны и велики,
и близки, и неведомо-далеки
государства деревьев и птиц!

Каждый клекот из кущ, каждый свист, каждый звук –
шелком плещущий стяг, туго выгнутый лук.
Галке в круглый зрачок поглядишь –

черной точкою море расплещется вкруг,
и ты, новый Гевелий иль Левенгук,
на опененной гальке стоишь.

Все стрекочет, стучит, ткет живые ковры;
с треском движутся кроны – там правят пиры
царь Весна, царь Тепло, царь Гроза.

И ликует листва от пернатой игры,
и в морщинах, и в порах, в разрывах коры,
огневые мелькают глаза
и, как звезды, поют голоса.


__________________

Владимир Баранов-Россинэ. Дорога в сельской местности. 1915

Время



ВРЕМЯ


Мутовки юных лоз – запятые
упругой ритмической строки.
И тополек выпускает впервые
зеленые, клейкие, пуховые,
мягко-стремительные коготки.

Глядя вслед облачному потоку,
ты счастлив помнить, как островам
в реке торжественно и высоко:
как плещут волны, шумит осока –
вода, да ветер, да птичий гам,

а там, вверху, без конца движенье
в лазури, в золоте, или во мгле,
туч в нескончаемом измененье,

и время – беглое отраженье
их теней, стелющихся по земле.


________________________


Оскар Кокошка. Вид на Прагу с набережной Влтавы. 1936

На качелях






НА КАЧЕЛЯХ


Дни всё синéе и приветней,
всё неба благосклонней лик…
Но жуток женщины трехлетней
пронзительно сверлящий крик

восторга острого, шального
в качанье клёкчущих цепей, –
и мне на память всходит снова
крик бедной матери твоей, –

как с ним во тьме миров бездонных
кружит земное бытие, –
плен всех ее ночей бессонных,
сосцов изглоданных ее.


_________________

Вас. Кандинский. Черная форма. 1913; Несколько кругов. 1926; Кометы. 1927; Композиция Х. 1939






Саша и земля




САША И ЗЕМЛЯ


Шествие облачного корабля
медленное, в синеве, за листвою.
Славься, всеобщая матерь Земля,
в дочкиных пальцах щепоткой сырою!

Даром внезапным ты даришь отцу
толику эту с улыбкой чудесной,
в лучиках, что бесконечно к лицу
малому тельцу святой, бессловесной,

страстной, капризной царицы моей
в шелково-медных кудряшках, столь милых,
что их упрямая мягкость сильней
смерти и лет сокрушительной силы,

что ни тебя этот быстрый поток
не унесет, как деревья и камень,
и ни меня: в оперении строк,
в крыльях из воска – мы за облаками,

медленные, будем плыть над листвой, –
шумом всего, что сменяется, тлея,
– плыть, сохраняя своей белизной
солнечный полдень в кленовой аллее,

шелесты, ветер в просветах – и свет,
неугасаемый, белый, старинный…
милые пальчики с трепетной глиной,
лучики солнца в дрожащей листве.




_______________________________


Виктор Попков. Летний пейзаж. 1970

Осенним вечером




ОСЕННИМ ВЕЧЕРОМ


Свет окна обрывается в темноту.
Вниз к Оке, по листве, во тьму
шел он прежней улицей, видя ту,
что любил сорок лет тому.

И весόм был, и гулкие длил мгновения
шаг, и был важен путь
со всё той же мыслью:
о, только бы тенью
тонкой тени ее не спугнуть.


_________________________


Георгий Щетинин (1916–2004).

* * *



* * *

За каждым листка силуэтом,
за шумным их сонмом следя,
за каждою дужкою света
поверх травяного стебля,

за зубчиком земляники,
за клевера бархатком
и тысячелистнику в лики
заглядывая мельком,

быть вещью отжившей и странной,
и юность насмешливых лиц
улыбкой встречать, словно раной,
слезящейся между ресниц. 


________________________

Густав Климт. Яблоня. 1912

Снадобье




СНАДОБЬЕ

Мокрое кружево ясной поляны.
Неба распахнутый дом.
Клен, весь округлый, зеленый, багряный,
вырезан на голубом.

Радостны для удивленного взгляда
ворохи игл на тропе,
битвы их линий… Много ли надо
от хвори осенней тебе?

Пей эти хвойные острые ноты
– вроссыпь, и всшибку, и ввспых –
для безотказной, нормальной работы
сопел твоих духовых.