В начале










В НАЧАЛЕ

Ночь стояла разбухшею бездной.

Где-то совести плакал родник.

И когда под сплошной пеленою бесслезной,
над лесов чернотой – тонкий пояс возник

алеть начинавшего неба, – здесь,
в самом жерле печали,
в мраке рощи, в разверстом окне –

ликовал соловей. И ему отвечали
птичьи хоры, объемля весь мир. Так в начале
мира – Слово светило во тьме.


__________________________

Марк Ротко. Работы 1950-х – 1960-х гг.












Синее и белое

СИНЕЕ И БЕЛОЕ


Синий день. Глянь – мгновенье забыть про невзгоды! –
на скульптурно скруглённые облака,
как, лиловы от глин, дождём утучнённые воды
берегов на плечах тяжело подымает Ока.

Через стрёкот дрозда,
через соек испуганный стрепет,
пробуждённый, взойдешь в белоствольный возвышенный дом,
на порог, где в качанье подветренном светит
юный тополь, горя листовым серебром.

У тропинки на скользком блестящем уклоне
пусть неверная не оскользнется нога.
Тсс! – из зелени клен тянет пальцы пунцовых ладоней! –
под ветвями, в тени, лещин в круглолиственном лоне,
дремлет ландыш, как в раковине жемчуга.

Май, после дождя




МАЙ, ПОСЛЕ ДОЖДЯ

Ане


Вкус неба необычайный.
Блеск солнца под каждым листом.
На поле крикливые чайки
за трактором, белым гуртом.

Ока разомлела на солнце,
как сонный младенец, прикрыв
глаза цвета неба и солнца
листвою и шелестом ив.

И весь их покой и движенье,
и твой, вновь округлый, живот
да славит древесное пенье
и губ моих шелест – в круженье
боязней, надежд и забот.


_____________________________


Пауль Клее. Цветочный миф. 1918; Замок с заходящим солнцем. Мюнхен. 1918

Каплей застывшею - торжество






КАПЛЕЙ ЗАСТЫВШЕЮ – ТОРЖЕСТВО

Каплей застывшею – торжество
купола ввечеру.

Дятел, порхнув со ствола на ствол,
в черную впился кору.

Как я томился вчера по тебе,
песельник-соловей,

этих щелчков говорливой гульбе,
снизке жемчужной твоей!

Крепки вы, песенные замки
в ивовых закромах…

Тонет в узорах родимой Оки
ласточкин острый взмах.

________________


В ОСОКАХ ТОНУТ ОСТРОВА

В осоках тонут острова.
Как плосок всплеск леща!
Мгновений стянута канва:
стуча, журча, плеща,
строча – и горлышком своим
метая круглый щелк,
шьют в крупный жемчуг соловьи
Оки лиловый шелк.


__________________


Василий Кандинский. Голубой сегмент, 1921; Фиолетовый клин, 1919; Белый центр, 1921; Кометы, 1927; Композиция Х, 1939





Майский полдень




МАЙСКИЙ ПОЛДЕНЬ

Саше


Шмель. Щебечут в кустах.
В листьях теплится луч.
Светит яблони розово-белый бутон.
А ведь только на днях был так клейко-пахуч
листик тополя.
Чуток и тонок твой сон.

Бархат щёчек твоих,
точно яблонев цвет.
Ветер. Рокот берез в заблестевших верхах.
Берестяная птичка блеснула в ответ
парой зубчатых крыльев
в примолкших руках.














Жизнь растений






ЖИЗНЬ РАСТЕНИЙ

Ане

Жизнь растений
как жанр исторической прозы.
Быль сезонов,
сказания солнечных лет.

Между косо спадающих теней 
на коже кудрявой березы
ослепительный свет.

Наших хроник воздушные перья
пишут в лиственном шорохе
на стволах неведомые имена.

Мы с тобой – лишь деревья,
что сеют по осени
листьев желтые ворохи
и летучие семена.

В этих блестках весенних
и стоя у зимнего края,
мы все так же не знаем,
не знаем, не знаем – к чему

так упорно растем в небеса
и скрипя, шелестя, облетая,
в земляную спускаемся тьму.



__________________________

Василий Кандинский. Работы 1901 – 1906 гг.









* * *



* * *


Как блестящая сетка рассветной реки,
у малиновки в трелях блестят узелки
размеряющих воздух границ.
                         
Как на синем блистательны и велики,
и близки, и неведомо-далеки
государства деревьев и птиц!

Каждый клекот из кущ, каждый свист, каждый звук –
шелком плещущий стяг, туго выгнутый лук.
Галке в круглый зрачок поглядишь –

черной точкою море расплещется вкруг,
и ты, новый Гевелий иль Левенгук,
на опененной гальке стоишь.

Все стрекочет, стучит, ткет живые ковры;
с треском движутся кроны – там правят пиры
царь Весна, царь Тепло, царь Гроза.

И ликует листва от пернатой игры,
и в морщинах, и в порах, в разрывах коры,
огневые мелькают глаза
и, как звезды, поют голоса.


__________________

Владимир Баранов-Россинэ. Дорога в сельской местности. 1915

* * *





* * *


Все бы лишь смотрел, все б рисовал
беличьи кисточки бровей,
персиковый бархат нежных щек,

их смешной, пленительный овал
словно геральдический щиток
женскости младенческой твоей.

Только ветер правды без конца
веет мне, на голове седой
ветхою листвою шелестя:

то лишь горсточка земли сырой,
то всего лишь смертного отца,
то лишь смертной матери дитя.



________________________

Джован Баттиста Морони (1522–1578). Портрет девочки из дома Редетти.
Портреты Бернардо Спини и его жены Паче Ривола



Время



ВРЕМЯ


Мутовки юных лоз – запятые
упругой ритмической строки.
И тополек выпускает впервые
зеленые, клейкие, пуховые,
мягко-стремительные коготки.

Глядя вслед облачному потоку,
ты счастлив помнить, как островам
в реке торжественно и высоко:
как плещут волны, шумит осока –
вода, да ветер, да птичий гам,

а там, вверху, без конца движенье
в лазури, в золоте, или во мгле,
туч в нескончаемом измененье,

и время – беглое отраженье
их теней, стелющихся по земле.


________________________


Оскар Кокошка. Вид на Прагу с набережной Влтавы. 1936

* * *

В исчезающем солнце, на далях белесых,
так щемительно, вожделенно любим
ясный абрис ветвей искривленной березы
с млечно-белым ее свето-телом нагим,

что захочешь с ней быть на земле и за гробом,
не надеясь, не веря, но просто любя, –
звать ее белизну, ее мертвенность Богом,
в бедных соках ее воскрешая себя.

Пасха 2020 г.