Саше



САШЕ

(Ночное)


Тесна наша каюта,
узка между штор полоска:
в ней розово небо ночное
от городских огней.
И ты, в синей тельняшке,
мне дышишь в плечо, и чутко
спят белый плюшевый заяц
и алый резиновый кит.

Как весело плаванье наше
по морю розовой ночи,
с алым китом и с зайцем,
по волнам всех грёз дневных,
где каждое слово – остров,
где смыслы, как даль, глубоки,
а счет до пяти, по пальцам,
велик, как пальмовый лес!

О белый день, что настанет,
со снежными крепостями,
с горкой, с взмывающей в небо
гулкой волной сизарей,
с качелями на морозе,
с даром армянки Сильвии –
румяной армянской булкой
и со снежинкой на ней,

со скрипом лопаты дворника,
с маленькой шустрой машиной,
сметающей снег с дороги
ершистою бородой,
с красивой тележкой в «Пятерочке»,
с улыбкой кассирши-казашки, –
и ты, тряхнувши кудряшкой,
ей улыбнешься в ответ,

с повелевающей ветром,
движущей облаками,
гордой стрелою крана,
протянутой высоко,
с таинственным самолетом,
что с неба, светя огоньками,
приносит во сне ребятам
небесных коров молоко,

с дружбой, игрой и ссорами
с этой противной Дуней,
с нежно любимой Дуней,
с бабушкой и котом,
с шишками и слезами
на теплых коленях мамы,
с круглым, теплым, как солнце,
маминым животом, –

ждать: как орех, как кожу
душистого мандарина,
чьи-то большие руки
солнечный плод отворят –
и выглянет, словно птенчик,
и выпрыгнет, словно зайчик,
лучший на свете братик,
лучик, цветок, огонек.



________________________


Алексей Гостинцев. Про Вырицу. Январь 2021

Сыну







СЫНУ

(Воспоминание)

Как поутру налипшая трава
на тусклом полумесяце косы,
нагие рисовались дерева
на плоскости подлунного стекла.

Струясь меж занавесками, поток
белёсой заоконной полосы,
впадал в неосвещенный потолок
как в море. Так вся наша жизнь текла

тебе навстречу: между белых островов –
листков в цветных каракулях сестер,
бордовых птиц, сиреневых слонов,
зеленых дев с цветами в волосах;

светился на далеком берегу
твоей судьбы неведомый костер,
и отблески плясали на снегу,
скрипели сосны вещие в лесах.

А мамин необъятен был живот,
как тыква, как карета, что несет
всех нас к хрустально-брезжущей звезде,

а лед – через Оку хрустальный мост –
сиял, а в щеки нам шептал Мороз
с сосульками в курчавой бороде.



____________________________


Никола де Сталь (1914–1955).  Работы 1940–50-х гг.











Первая звезда



ПЕРВАЯ ЗВЕЗДА


В темнеющих ветвях – еще темнее
густой фрактал грачиного гнезда.
На северо-востоке стекленеет
пугливой льдинкой первая звезда.

Всё в перистых кристаллах ковыля,
раздалось поле в снеговой свободе.
Вон пятнышко на низком небосводе:
Кашира, желтым отсветом огня.

С уже угасшей млечностью берез,
темнеют рощи на седой равнине.
Все вещи здесь – в разлад, в разбег, вразброс,
и даль как близь, и прошлое – как ныне...

Как под стеной заброшенного дома,
покинуты сокровища твои.
«Без божества, без жизни, без любви»:
лишь красота – и скорбная истома.

И я прошу, пусть не моим – нездешним взором
с семи небес, с архангельских кругов 
край пустошей, и рощ, и городов,
разбросанных мучительным простором,

спасется, соразмерится, взойдет,
как нежная звезда над белизною,
как колос под июльскою луною,
как жаворонка вдохновенный лёт, –

во мне, со смертной памятью, горя
на искрах трав, второго декабря.


_____________________________

Николай Тужилин (род. 1930). Работы 1960-х – 2000-х гг. 









Морозное утро в городе



МОРОЗНОЕ УТРО В ГОРОДЕ


Выдыхают навстречу их теплые губы
пар густой, с белым шелестом, точно стихи.
Тонок тающий месяц, а окна голубы,
тополей вдоль дорог золотеют верхи

и квадраты домов, – и седого соснового строя
смутно-бронзовые тела
одеваются в латы из света, зимы и покоя, –
и мильонами игл, их пушистым прибоем тепла,

на ветвей золоченых дрожжах вырастает округа, –
и от встреченных губ этот плотный мерцающий дым
над судьбой, как над тропкой припорошённого луга,
возлетает к стихам – голубым, первозвучным, златым.




________________________________________

Павел Кондратьев (1902–1985) Псков. 1960-е гг.

Уличное





УЛИЧНОЕ

Стрелкой взвешен в небе сороки хвост.
Щеку жжет пролет ветерка.
Полдень, двор без снега, трава, мороз.
Скоро ждет прилёта метельных ос
голой лиственницы рука.

Крепкий воздух, в линиях проводов
весь огрáненный, как алмаз.
В беглом тренье шаркающих шагов,
как разбитый клипер меж берегов,
сумасшедшая в воротнике до глаз.

Ее дрань, и ветошь, и жалкий всхлип
мелко вздрагивающей спины –
мне звучит, как черных изломы лип,
как с смычком морозным древесный скрип
в белом инее седины.

Низкой робостью – нет, не оскорблю
твоих бедных небес глаза.
Смея – верю, благоговея – люблю.
Но вдогонку птичьему кораблю
за слезою летит слеза.



_____________________________

Михаил Кс. Соколов (1885–1947). Работы 1930-х гг.













Полоса



ПОЛОСА


Сквозь штору дальнее светит окно
игольчатою звездой.
Спит дочка. В стенах моих темно.
Куб комнаты надо мной;

неясный бег световых полос
по плоскости потолка.
Мне так, как будто сминает холст
художническая рука.

Иль крикнуть: «счастье» – вот в эту темь,
в оконной тревоги дрожь,
в куб комнаты, дόтемна полный тем,
что ты – этот миг – живешь?

Сказать мгновенью: «остановись»?
Но бледная полоса
пронзает низкой комнаты высь,
как молния небеса.


________________________________

Алексей Гостинцев. Ноябрь, куст, иероглиф, знак. 2020

Ноябрь, в масках



НОЯБРЬ, В МАСКАХ

(Вечернее метро)

И вновь туда, чтоб каждый вздох и шаг
прочувствовать стучащими висками...

Как клена облетевшего душа
печать пятилучевыми листами

кладет на льдинкой блещущий ручей,
журчанию не возбранив нимало, –

так наших лиц непрочные забрала
журчат и блещут в прорезях очей.


_________________________


Фото: Елена Патлажанова

Перед ночным дождем



ПЕРЕД НОЧНЫМ ДОЖДЕМ


Ветра ниткою стянуты, робко-пугливы
ткани вечной Оки.

Поределые клёны, зелёно-млечные ивы,
красные огоньки

над кормою, и рупор, бубнящий на рубке, и желтая пена.
Но зрачок василька

глянет, ярко-лиловый, в глаза мне, – и вспомню мгновенно,
до чего ж далека

в никлых травах дорога по этому лугу пустому,
сквозь морось и тьму,

вдоль кремнистого русла
к еще небывалому дому,
к телу жаркой печи, к золотому
окну твоему.


_________________________


Александр Древин. Заводь. Река Молога. 1937

С детьми на пруду



С ДЕТЬМИ НА ПРУДУ


День-голубень: точат яркие клены
рябь отражений с солнечных крон.
Селезня бархат сине-зеленый,
с белой полоской синий шеврон.

Пруд, как палитра. Снова ребенок,
день напролет я готов наблюдать
в плеске малиновых перепонок
осени взморщенную благодать.

Саша! Дуня! Живее, глядите:
гладкую пряжу клёнов и лип
уточьей лапкой в атласные нити
вплавь свивает солнечный лик!



___________________________

Андре Ланской (1902 – 1976). Композиции 1950–1970-х гг.



* * *



* * *


Будто плыл золотой, огневеющий флот
в ярко-синем покое полуденных вод:
в небе плыли березы под звон Покрова...

И от неутолимой тоски по всему
взгляд на камни упал, где подобно ему
желтых ивовых глаз распласталась листва.

Что я прожил тогда, в эти четверть часа?
Что синел небосвод, что светились леса,
жизнь листка, милость солнца, ворсистость корней,

бархат мха – и лишь краешком – тонкий полёт
птицы-жизни, который один лишь поймет
до конца растворившийся в ней.



____________________________

Никола де Сталь (1914–1955). В Провансе. 1953